Как хоббидоггинг влияет на детей и взрослых
Ученые Пермского Политеха рассказали, как хоббидоггинг влияет на детей и взрослых и почему он может усиливать стресс.
Трогательный сюжет из советского мультфильма «Варежка», где девочка подружилась с воображаемым щенком, сегодня воплощается в реальности. На улицах городов все чаще встречаются люди с поводком в руках, за которым никто не бежит. Это увлечение, получившее название хоббидоггинг, стремительно набирает популярность у детей и взрослых, превращаясь из единичных случаев в массовый социальный феномен. Как появился этот тренд, какие риски он в себе несет и почему может не снижать, а обострять стресс — рассказали ученые Пермского Политеха.
Корни хоббидоггинга специалисты прослеживают в набиравшем ранее популярность хоббихорсинге — физической активности, где участники «скачут» на палках с импровизированной головой лошади, имитируя конный спорт. При этом глубинные истоки данного увлечения лежат в фундаментальных механизмах человеческой психики, которые существовали задолго до появления этого термина. Еще в античности философы описывали практику «воображаемого друга» — внутреннего советчика, с которым можно вести диалог.
— Сегодня этот феномен становится массовым, потому что люди устают от множества поверхностных контактов в обществе и высокой психоэмоциональной нагрузки от источников информации. Они все чаще ищут простые и безопасные способы почувствовать связь. Именно поэтому набирают популярность такие формы, как хоббидоггинг или общение с искусственным интеллектом. Они не требуют больших затрат внимания, времени, денег и ответственности, с ними не нужно идти на компромиссы, но при этом они дают возможность удовлетворить какую-то свою эмоциональную потребность, и такой контакт можно легко разорвать в любой момент, — рассказывает Ольга Ганина, старший преподаватель кафедры «Социология и политология» ПНИПУ, практикующий психолог.
В детском возрасте хоббидоггинг может выступать как развивающая практика, так и тревожный сигнал. С одной стороны, это вариант ролевой игры, моделирующей социальные отношения, например, проявление заботы, соблюдение правил и взаимодействие с другими «владельцами». Однако проблема возникает, когда виртуальный питомец начинает заменять собой реальное общение.
— Если у ребенка нет друзей, он может испытывать трудности в общении со сверстниками, и воображаемая собака становится его единственным и безопасным «другом», это не отработка межличностных отношений, а бегство от них. Он привыкает к тотальному контролю над своим партнером по общению и не получает опыта разрешения конфликтов, компромиссов и настоящей эмоциональной отдачи, что может затормозить его социальное развитие, — говорит Ольга Ганина.
По словам экспертов, родителям и педагогам следует обращать внимание на контекст, в котором существует это увлечение. Здоровый фон легко отличить по интеграции в реальную жизнь, а не изоляции от нее. Если дети, гуляя с таким «питомцем», активно общаются с другими сверстниками, придумывают совместные игры — это позитивный признак. Развивающий эффект проявляется в повышении коммуникабельности и ответственности, пусть и условной.
— Тревожными звоночками будут уход в себя, замена всех реальных взаимодействий на игру с невидимым существом, нежелание идти на контакт, если в нем нельзя использовать свою фантазию, а также агрессия или слезы при попытке окружающих вывести ребенка из этого состояния. В этом случае увлечение перерастает в навязчивую идею, требующую внимания психолога, — делится Ольга Юрьева, доцент кафедры «Социология и политология» ПНИПУ, кандидат психологических наук.
Что касается взрослых, психически здоровых и адекватных людей, их увлечение хоббидоггингом является многогранным социальным сигналом. По мнению Ольги Ганиной, хотя оно и может удовлетворять базовую потребность в невербальной привязанности и ритуализированной заботе на фоне дефицита простых, искренних связей между людьми, однако долгосрочные последствия могут не заставить себя долго ждать.
С точки зрения психологии, механизм формирования эмоциональной связи с виртуальным любимцем практически идентичен тому, что происходит с реальным животным. В обоих случаях активируется одна и та же нейробиологическая система, отвечающая за заботу и эмпатию. Мозг человека, особенно в состоянии креативной игры или глубокой визуализации, способен генерировать почти реальные переживания. Человек проецирует на воображаемого пса определенный набор качеств, ожидая от него предсказуемых реакций, что создает иллюзию взаимности.
— Невидимая собака не может причинить физического вреда, но на психическом уровне человек вступает в диалог с самим собой, проецируя часть собственной психики на несуществующий объект. В итоге это нельзя назвать полноценной привязанностью. Это, скорее, управляемая проекция, которая изначально лишена необходимости преодолевать трудности реальных отношений и не требует от человека соответствующих эмоциональных затрат, — объясняет Ольга Ганина.
По мнению экспертов, несмотря на то, что существуют исследования, подтверждающие, что даже фантазируемое взаимодействие с животным может снижать уровень стресса, возможен и обратный эффект.
— Для людей с тревожным или пограничным расстройством подобные практики могут усилить чувство одиночества и экзистенциальной пустоты. Яркий контраст между теплым, послушным миром грез и холодной, непредсказуемой реальностью может быть болезненным. Осознание того, что твой единственный источник утешения — иллюзия, способно привести к обострению депрессии и росту тревожности, подчеркивая разрыв между желаемым и действительным, — отмечает Ольга Юрьева.
Пресс-служба ПНИПУ