«Обещаю, я вернусь, мама…»
О чём рассказали письма с фронта
«Мама, прошу тебя, из-за меня не расстраивайся. Береги своё здоровье…», – писал Юрий Кручинин в каждом своём письме с фронта.
И материнское сердце ненадолго успокаивалось, когда в солдатском треугольнике с обратным адресом «Полевая почта…» читала: «Шлю свой чистосердечный привет и массу воздушных поцелуев и хороших пожеланий в вашей жизни». Так боец начинал все свои письма к матери и сёстрам Лиде и Римме, в первых же строках сообщая, что жив и здоров. И неизменно передавал поимённые приветы родным и соседям.
Чудо, что эти письма сохранились: ведь какой путь им суждено было пройти… В перерывах между боями более 80 лет назад Юра Кручинин, как и другие фронтовики, находил возможность написать домой. Послания пропустила военная цензура, они преодолели фронт, километры дорог и бездорожья. И потом поступали к почтальону, который приносил эти бумажные треугольники в дом. Письма читали, перечитывали и хранили десятки лет, передавая детям, внукам, правнукам. Мама Юры давно ушла из жизни. Нет и сестёр. Но письма хранились в доме племянника – сотрудника Соликамской милиции Владимира Чистякова. Уже и его нет в живых 12 лет. А жена Владимира – Эльвира Чистякова, инспектор делопроизводства территориального отдела полиции, не только сберегла память, но и дала письмам вторую жизнь – она приносила их в школу, когда учились сыновья, сейчас, в преддверии 80-летия Великой Победы, передаёт сотрудникам, организующим мероприятия с молодёжью… Чтобы молодые люди прикоснулись к истории, и, возможно, о чём-то задумались. Как сказала Эльвира Викторовна, «пусть письма подышат и расскажут другим об отдельной фронтовой истории».
Эльвира Викторовна показывает свидетельство об окончании школы, выданное на имя Юрия Кручинина, обращая внимание на дату. Получается, что он спустя два года после окончания восьмилетки, едва исполнилось восемнадцать, ушёл на фронт телефонистом.
Жил Юра с семьёй в Кинишме Ивановской области. Подготовку проходил в городе Горьком (ныне Нижний Новгород). И солдатские треугольники на имя мамы Александры Артёмовны полетели уже оттуда. Накануне отправки на фронт сын ждал приезда матери и 12 мая 1943 года писал: «Не беспокойся. Мне ничего не надо. Прошу тебя, приезжай скорее за вещами, а то они могут пропасть, потому что нас в конце мая или в начале июня из школы выпустят. И мне очень жалко, если они пропадут, ведь у тебя нет хорошего пальто, а моего хватит до конца твоих дней».
…Страха перед предстоящими боями не было. Может, и был, но больше всего сын переживал за мать, зная, как голодно они живут. Он просил: «Мама, не жалей барахла, меняй его на хлеб, живы будем – снова наживём». А ещё просил: «Пиши больше о себе», «Прошу тебя, не расстраивайся, мы ещё с тобой увидимся, «Береги своё здоровье, потому что мы с тобой ещё должны пожить после войны. Мама, должен я тебя содержать на старость лет, на девчонок мало надежды…». И на этих письмах подпись уже не прежняя – «К сему, ваш сын Кручинин Юрий Григорьевич», а «фронтовая» – «С боевым приветом».
Подробностей Юрий не писал. Разве что иногда местонахождение обозначал: «Пишу сейчас письмо, лежу в лесу и вспоминаю прошлую жизнь. Мама, сейчас нахожусь на Украине».
И всё время думал о том, как живётся матери, зная, что в тылу голодно. В августе предполагал: «Мама, тебе, наверное, стало легче жить, потому что поспели овощи».
Письма из дома он очень ждал и волновался, если долго не было ответа. Но несколько раз предупреждал: «Писать обождите, завтра вышлют в другую часть».
Последнее письмо от Юрия пришло за две недели до его гибели.
– На этом письме была такая отметка, написанная его сестрой, – рассказывает Эльвира Викторовна. – Погиб он от шальной снайперской пули во время передышки – минутного отдыха на территории Румынии. Можно только представлять: а если бы этого не случилось… Но нет в таких случаях и в таких обстоятельствах сослагательного наклонения.
На некоторых письмах – буковки, выведенные простым карандашом, размазагы. Можно представить, что на листок бумаги капали материнские слёзы…
А вот и похоронка: на плотной бумаге написано: «Верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, погиб 6 июля 1944 года». И номер могилы.
В девятнадцать мальчишеских лет…
…Среди сохранившихся писем есть весточка и от отца Юрия, датированное маем сорок третьего года. Величая жену по имени-отчеству, Григорий писал: «Привет из действующей Красной Армии, Александра Артёмовна и дети. Я нахожусь на фронте, но всё ещё жив и здоров…». И спрашивал про детей, про брата, просил адрес сына Юры: «Я с ним свяжусь. Остаюсь жив. Пишите по адресу: Полевая почта…»
Отец, его брат, сын Юрий – все трое из одной семьи, самоотверженно защищая Родину, внесли свой неоценимый вклад в Победу. Каждый из них мечтал об одном: одолеть врага и поскорее вернуться домой, к своим любимым и близким. Но ни один не вернулся…
И удивительно, что память о них бережно хранит сегодня та женщина, которая узнала об этих мужчинах только по письмам. Но их мысли, стремления и переживания остались в строках на пожелтевших от времени листах, солдатских треугольниках, некогда отправленных ими своим семьям полевой почтой.
– Я каждый год в День Победы хожу к мемориалу на торжественные мероприятия, и всегда со слезами на глазах. Вот и сейчас уже слёзки наворачиваются, – говорит Эльвира Викторовна. – Жаль, что не осталось ни одной фотографии Юрия Кручинина, чтобы пройти с ней в «Бессмертном полку», хотя они когда-то были. В одном из писем он писал: «Посылаю свои последние фотокарточки».
В моей семье не было фронтовиков. Но дедушка и бабушка – Алексей и Антонина Вычуровы – были ветеранами тыла. Дедушка был учителем математики в Родниковской школе, директором школы. Знаю, что очень тяжело они жили войны. Но пережили лихолетье. Увидели своих внуков. Может, потому что бабушка всегда с Библией жила…
Добавим, что хранительница этих фронтовых писем – удивительная женщина. Эльвира Чистякова работает в полиции (милиции) Соликамска без малого 41 год, пришла в отдел 16-летней девчонкой. А до этого все школьные годы ходила учиться из Чашкино в Родники – за 2,5 километра в одну только сторону. Да и устроившись на работу, преодолевала долгий путь до остановки. Порой на электричку садилась и от вокзала через парк, что на Калийце, пешком шла к зданию милиции. И вот уже много лет ежедневно пешком ходит на работу от дома, расположенного у храма Иоанна Предтечи на Красном. У неё, как говорит сама, «три сына, у каждого по дочке».
Судьбу писем на далёкое будущее она ещё не решила. Возможно передаст детям, а, может, внукам или в музей, где будет больше возможности показать людям… Но ещё рано об этом говорить.
Треугольником сложен пожелтевший листок.
В нём и горькое лето, и сигналы тревог,
В нём печаль отступленья в тот отчаянный год.
Рвётся ветер осенний и команда: «Вперёд!»
Даже смерть отступала хоть на несколько дней,
Где солдатские письма шли дорогой своей.
Материал и фото Ольги Прозоровой